Erwin
Маловато божественного в нашей комедии, а вот человеческого, пожалуй, даже с излишком. Если ты ограблен или избит, изнасилован или оклеветан, есть хотя бы мало-мальская надежда получить смутную компенсацию, почувствовать твердую руку Закона на своем опущенном плече. А что делать тем тысячам, миллионам несчастных, введенных в мучительное заблуждение сектой скопцов-пачкунов и беснующихся нимфоманок, славословящих во имя того, чего не существует ни в одном из миров? О, дорогой дневник, тысячи лет, охапки перьев, стопки папируса, леса, которые могли бы стать мачтами или стенами домов - всё это стало ядовитой, иссушающей мозг дрянью. Слащаво-трагический бред зарождался в человеческих наслоениях и ключами бил наружу, стекаясь из Франкфурта, из Стратфорда, из Флоренции, из Афин. Жизнь в погоне за фантомом, жизнь с закрытыми ради благой цели глазами. Отказаться от того, что предлагает тело и разум, ради глупой иллюзии обрести когда-то потерянное альтер эго? Терзать себя и несчастного кандидата так и не складывающейся высокодуховной, прочно-непорочной связью - альтруистичной, прошу заметить, как этого требуют классики жанра? Существование, сведенное либо до жалких попыток разрекламировать себя, либо до не менее безуспешной борьбы между здоровым животным инстинктом и привитым извращенным чувством? Книги - сжечь, проповедников - на кол. Как же мне нравится этот лапидарный стиль римских императоров. Попробую ещё раз, с вытянутой десницей - на кол! Смотрится недурно, смею заметить.
Выводят же как-то паразитов, поселившихся в недрах организма, так, может быть, найдут способ вывести впитанные с молоком матери еретические мысли? Пропадёт это туповатое, истекающее слюной умиления желание, исчезнет глухая коровья тоска, чело разгладится, терзаемый vis-a-vis получит свободу и, счастливый, юркнет в собственный панцирь, а человек, окрыленный и успокоенный, пойдёт ровной поступью по сумрачным лесам, обретая в них плотский и весьма весомый эквивалент зловредной фаты-морганы.
И не будет больше этой сосущей пустоты между ключицами, не будет скандалов, недоумения, ненависти, лжи во имя блага и блага во имя лжи, недосказанного, напрасного ожидания того, что тебя поймут или примут, не понимая; словом, всей этой адской кавалерии. Ампутировать бы тот орган, который так досадно болит, и дело с концом, ménager la chèvre et le loup.
Завести себе любовника, дорогой дневник? Одного - для тела, другого - для души, третьего - для статуса, как у солидной бюргерши?