00:32 

Erwin
Умершие приносят с собой эдемское непорочное лето, они постепенно заселяют тот идиллический уголок памяти о детстве, что уже наверняка не имеет связи с реальностью - белоснежные раковины ирисов, дорожки, посыпанные мелким гравием, нагретая до томной ленцы болонка-фаворитка, перекладывающая легкую от праздности голову в тень, горластые слётки, притаившиеся в кустах благоухающего чубушника. Они постепенно меняют и украшают воспоминание, как веками меняли и украшали фамильную усадьбу: какие-то мелочи, казалось, навеки ускользнувшие в водовороте беспамятства (метал бисер перед Мнемозиной), обретают новый цвет и запах, становятся глянцевыми и неестественными, как раскрашенные фотографии. Мертвые редко говорят, ещё реже прикасаются, в их улыбках меланхоличное спокойствие приживалок, но черты их избавлены от уродства старости - они украсили себя под стать лету, в котором пытаются сохранить себя. Приходят не сразу - проходит год или два, прежде чем я начинаю встречать их, присмиревших, помолодевших, сверлящих полными нетребовательной любви взглядами. Те из них, кого я не имел возможности толком запомнить, являются тенью, облаком запаха или звуком, явственно обозначающим своё присутствие, обволакивают, забивают ноздри, проникают под кожу, но страха нет, есть только усталость и умиротворение. Кому я буду сниться, дорогой дневник? А, пустое.

URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

L'Étranger

главная