Erwin
Все дорожки заметены, дорогой дневник, наст присыпан слоем безмятежного снежка: все условия для того, чтобы свернуть себе шею на обманчиво пушистой ледяной глади. Февральская луна не похожа на отражение белой розы в серебряном зеркале. Она - старая, иссохшая карга, лелеющая свой катар желудка. Самое время обновить старые привязанности: снять накипь видимого благополучия, как коросту с затягивающейся болячки, и вонзить ногти в карминовую мякоть, ввинтиться, выдрать кусок плоти, с аппетитом сжевать, оставить рану кровоточить, не допуская рубцевания. Кармин, камин, аминь. Только и остаётся, что заговаривать выкручивающую внутренности боль побасёнками. Raison d'être - об благозвучно-утробное французское рычание спотыкаешься ровно дважды, в начале и в конце фразы. Как символично, дорогой дневник: два контрольных "зачем", отзыв на вкус и совесть вопрошаемого, в случае длительного молчания Сфинкс стреляет на поражение. Готовый параграф для устава гарнизонной службы.

И медью звенящей согласен быть, Господи, и кимвалом звучащим. Только забери свои дары к чертовой матери.